Бастрыкин предложил ввести полную конфискацию всего имущества, принадлежащего коррупционерам. По его мнению, эта мера «давно ожидается обществом». Глава СК сообщил о делах против 617 лиц с особым правовым статусом 
Александр Бастрыкин
Как глава Следственного комитета предложил бороться с «алчностью коррупционеров»
В 2025 году российские следователи предъявили обвинения в коррупционных преступлениях 617 лицам, обладающим «особым правовым статусом», в том числе 308 депутатам и главам муниципальных образований, 58 руководителям и следователям органов предварительного расследования, а также 13 сотрудникам прокуратуры. Об этом председатель Следственного комитета (СКР) Александр Бастрыкин сообщил на расширенном заседании коллегии ведомства, передает корреспондент РБК. Всего, по его данным, в суды за год было направлено более 93 тыс. уголовных дел в отношении 104 тыс. обвиняемых, а ущерб государству и потерпевшим возмещен на 128 млрд руб.
Следственная практика, по оценке главы СКР, показывает, что «алчность любого коррупционера трудно остановить без твердых решительных мер». Он полагает, что для борьбы с коррупцией нужно ввести в качестве уголовного наказания полную конфискацию всего имущества, принадлежащего коррупционерам. По его мнению, эта мера «давно ожидается обществом» и способна обеспечить значительные поступления в бюджет.
Как уточнил председатель Следственного комитета, в 2025 году в суды передано 14,2 тыс. дел о коррупционных преступлениях — на четверть больше, чем годом ранее. Из них 555 касались организованных групп и преступных сообществ. Арест на имущество фигурантов наложен на сумму 196,5 млрд руб. Среди резонансных расследований Бастрыкин назвал дело бывшего губернатора Рязанской области и экс-сенатора Николая Любимова, обвиняемого в получении взяток на 270 млн руб., а также уголовное дело в отношении бывшего прокурора подмосковного Лыткарино Алексея Харитоненко, которому вменяется получение 495 млн руб. взяток.
Кроме того, в суды направлено 22,5 тыс. дел об экономических преступлениях, включая материалы в отношении руководителей предприятий, не выплачивавших зарплату, дела об уклонении от уплаты налогов, преступлениях в сфере военно-промышленного комплекса и при исполнении гособоронзаказа.
Бастрыкин также сообщил о 1598 делах, возбужденных по фактам нарушений при реализации национальных проектов, из которых 919 уже переданы в суд. По ним проходят 1217 фигурантов, в том числе 312 чиновников. В качестве примера он привел расследование уголовного дела в отношении бывшего вице-премьера Башкирии Алана Марзаева, в ноябре прошлого года осужденного на 13 лет колонии строгого режима.
Бастрыкин подчеркнул, что Следственный комитет намерен продолжать бороться с проявлениями коррупции в судейском сообществе. В 2025 году ведомство, отметил он, инициировало уголовное преследование в отношении 36 судей. Наиболее громким стал приговор бывшему председателю Ростовского областного суда Елене Золотаревой, которой назначили 15 лет колонии общего режима и штраф в размере 170 млн руб. Экс-судью признали виновной в получении взяток в крупном и особо крупном размерах (ч. 5, 6 ст. 290 УК). Ей также запретили занимать должности на государственной службе на 15 лет.
В декабре прошлого года Александр Бастрыкин написал для РБК колонку, в которой сообщил о работе СКР над законопроектом, который наделит следователей полномочиями накладывать арест на имущество причастных к совершению коррупционных преступлений. Председатель ведомства полагает, что накладывать арест нужно в том числе на то имущество, что не было получено в результате коррупции, но отчуждено третьими лицами для уклонения от возмещения ущерба. Необходимо также расширить перечень преступлений, по которым применяется конфискация, настаивал он.
Соответствующий законопроект, по словам Бастрыкина, был «концептуально поддержан» органами власти и передан на рассмотрение в правительство. Он отметил, что преступные активы часто выводят за рубеж, поэтому недостаточное регулирование создает для следователей дополнительные препятствия в их поиске и возврате. Глава СКР обращал внимание на отсутствие в уголовном законодательстве процессуального механизма, который позволил бы следователям замораживать, арестовывать и возвращать активы, если ответ от иностранных правоохранительных органов поступил уже после того, как дело передали на рассмотрение в суд.
Как эксперты оценили предложение Бастрыкина
«Строгость наказания никак не влияет на уровень преступности. В Китае коррупционеров расстреливают, но это не влияет на уровень коррупции. На уровень коррупции влияет только одна вещь — раскрываемость», — заявил в эфире Радио РБК адвокат, бывший полпред правительства в Конституционном и Верховном судах Михаил Барщевский.
Он напомнил, что в Советском Союзе применялась конфискация имущества, но «это ничего не дало, кроме одного — это делало не только коррупционера, но и его детей, жен, мужей нищими». По мнению Барщевского, на уровень коррупции нужно влиять другими методами: отстраиванием институтов и исполнением действующего законодательства. В частности, напомнил он, сейчас есть норма о специальной конфискации, а также норма, обязывающая госслужащего отчитываться за крупные приобретения, превышающие его трехлетний доход. В случае невозможности доказать законность приобретений применяется конфискация, напомнил он.
Политика Барщевский — РБК: «Не было ни одного дурака и ни одной сволочи»
Усиление мер ответственности по коррупционным преступлениям всегда выглядит логично, если уже существующие механизмы не так эффективны, полагает заместитель председателя правления Ассоциации юристов России, кандидат юридических наук Дмитрий Липин. Предложение Александра Бастрыкина, по его словам, обосновано с точки зрения целей уголовного преследования.
При этом нужно учитывать, что ст. 35 Конституции России гарантирует право каждого иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им, подчеркнул юрист. Конфискация всего имущества, включая приобретенное законным путем, может быть расценена как нарушение конституционного права, поскольку ключевое условие для ее применения — доказывание прямой связи активов с преступным деянием. По словам Липина, на практике судам часто сложно отследить происхождение имущества, особенно если оно было приобретено давно. А возможность конфискации единственного жилья, приобретенного на законных основаниях, вызывает у юриста сомнение.
Вместе с этим он указал на требования Конвенции ООН против коррупции (ст. 31), которые предусматривают конфискацию доходов только от преступной деятельности и имущества, использовавшегося при совершении преступлений. Документ, отметил Липин, не допускает автоматической конфискации всех активов без установления их связи с преступлением — этот принцип, по его словам, должен быть ориентиром при разработке законодательных инициатив.
«Учитывая все эти тонкости и сложности, с которыми придется столкнуться законодателю, но принимая во внимание целесообразность ужесточения ответственности за коррупционные преступления, стоит рассмотреть и другие пути, в том числе расширение перечня коррупционных преступлений и уточнение некоторых уже действующих в законе положений. Например, включение в перечень конфискуемого имущества оказанных коррупционеру услуг имущественного характера и приобретенных им имущественных прав», — резюмировал юрист.
Полная конфискация может вновь привести к потере связи между преступным поведением и имущественными изъятиями, считает адвокат, партнер BGP Litigation Денис Саушкин. По его мнению, это позволит конфисковать не только сумму самой взятки, но и, например, машину, которая была куплена еще до вступления осужденного в должность. Адвокат полагает, что польза этой меры заключается лишь в пополнении государственного бюджета и никаких целей наказания, предусмотренных уголовным кодексом, достичь не может.
Возвращение полной конфискации, отметил Саушкин, поставит вопросы о соразмерности и справедливости назначенного наказания. Неизвестно, как такая мера отразится на членах семьи осужденного, которые находятся с ним в режиме общей совместной собственности, добавил он. «На данном этапе подобная инициатива видится крайне спорной, однако в итоге необходимо оценивать конкретные законодательные формулировки, которых пока нет», — заключил Денис Саушкин.
About The Author
